Дорогие друзья! Дорогие, милые и любимые мною, добрые русские люди, как же я рад вас всех видеть. Я говорю совершенно вот честно и откровенно. Знаете, на самом деле вот сейчас я испытываю весьма смешанные чувства. Дело вот в чём, знаете, бывают в жизни моменты, когда ты вздыхаешь и в некотором далеко лежащем списке ставишь галочку? Так вот, сейчас именно это происходит со мной. Где-то лет наверное двадцать с чем-то назад, еще в девяностые, помню собирались мы, ну, то есть я и там какие-то прочие тоже добрые люди, в грязном подвале под заводом “Кристалл”. Вокруг стояли коробки с кристалловским тем самым продуктом, сидели мы там, я вот думал: “Господи, вот больше русским людям негде собраться, вот как в этом грязном подвале. Интересно, я вот доживу когда-нибудь?” 

Я помню очень хорошо, была такая мысль, что где-нибудь в Барселоне или в Праге, я вот эту Прагу очень хорошо запомнил, соберется нормальное русское общество. Будут пить вино, говорить об интересном русским людям, а не кому-то ещё. Потому что в том самом подвале кроме нас сидел, например, Гейдар Джемаль (смех зала). Да, в окружении двух юных шахидов. У него были какие-то свои, явно, интересы. 

И вот сейчас я наконец понял, я дожил, я дожил! Вот я в Праге, вот добрые русские люди сумели сорганизоваться, вот это вот всё сделать. Блин, это офигенно, друзья мои! И в этом отношении, что я могу сказать, богемский клуб, что называется просто приятно поразил. Друзья, давайте (аплодисменты). Времени прошло много, но мы таки смогли. 

Ну, теперь давайте уже о теме лекции. Я тут сегодня не как политик, не как публицист, я сегодня тут как литератор. Поэтому я хочу прочесть короткую лекцию на следующую тему: “Роль литературы в становлении национального самосознания.” Я думаю, что она будет интересна и полезна, хотя большая часть примеров будет позаимствована совсем из других источников, традиций и так далее. Но зато это будет какая-то перспектива, это будет демонстрация того, что вообще можно в этой области делать. 

Начну вот с чего, один очень умный человек, так сказать, российский неформальный политик, как-то сказал: “Актёр, режиссёр и писатель — это несостоявшиеся политики местного, регионального и федерального уровня.” Когда я услышал такую сентенцию, я удивится. Потом, однако, я прочел уже у совсем другого автора, английского, девятнадцатого века, ну, естественно, шпиона, следующую сентенцию: “Хороший роман планируется точно так же, как спецоперация.” Но поскольку политика планируется точно так же, опять-таки, можно сказать, что тождество доказано, А равняется B, равняется С. 

Да, действительно из этого прямо следует — литература и политика подчиняются одним и тем же законам, их делают одни и те же люди, по сути дела, с одинаковой психологией, и весьма часто, кстати говоря, это вообще одни и те же люди. Ну, то есть, вы, наверное, помните все за что известный английский политик Черчилль, очень популярный в России, получил нобелевскую премию? По литературе, за трёхтомник “Вторая мировая война.” Между прочим, действительно хорошо написанную книгу. 

Или, например, если быть ближе к нашим реалиям, Вацлав Гавел, как бы к нему не относиться, но был все-таки выдающийся чешский политик. Когда он уже, так сказать, закончил с президентствами, я не помню, сколько у него было, кажется, две штуки, у него там ещё остался кусок жизни, на что он его потратил? Он пошел ставить сам, режиссёром, свою собственную пьесу. 

Когда его спросили, а зачем он это сделал, он сказал такую фразу: “Вы знаете, мне всю жизнь хотелось ощутить настоящую власть и вообще попробовать, что это такое. А мне в жизни это никак не удавалось. Я всё работал на каких-то паршивых должностях, то диссидентом был, потом президентом. Но там власти-то никакой нет. Мне вот хотелось почувствовать, что такое власть над другими людьми. А вот у режиссёра она есть! Он может гонять этих актёров, значит, требовать от них чтобы они двадцать раз там повторили, что-то такое. Вы знаете, да, я наконец это испытал.” Ну, Гавел был человек, как известно, во-первых, остроумный, во вторых своеобразный. Но заметим, вот этот вот переход от политики к актёру, был как-то вот очень логичен, по сути дела, он действительно возвысился от демократического политика до настоящего диктатора, то есть режиссёра. Всё это, однако, присказка. Перейдём, собственно говоря, к сказке. 

Является ли литература вообще или, грубо говоря, книги политически значимым фактором? Ответ: Да, иногда очень сильно. Почему это так? Мы все прекрасно понимаем политическое значение, допустим, газетной публицистики. Мы уже давно не живем в том мире, где передовицы лондонских газет определяют мировую политику, сейчас её определяет, например, там твиттер Трампа, или наоборот, какие-нибудь издания демократической партии Соединенных Штатов. Но принцип остается тот же. Мы прекрасно понимаем политическое значение вот этого вот всего. И тут все очевидно, потому что вот человек читает статью, где, значит, сказано, что Трамп козёл, все это передано достаточно эмоционально, чтобы его зарядить, и он, значит, становится противником Трампа. Вот дело в том, что все вот эти вот волны критики, они эфемерны. Сегодня пишут, что Трамп козёл, а завтра они с ним как-то договорятся и напишут, что он душечка, солнышко и бубоська. И в общем, наверное, та же самая публика в это поверит. 

Книга работает не так. Хорошая книга, я имею в виду именно хорошую книгу, это оружие массового поражения долговременного действия. Вот именно так. Дело в том, что книга может подействовать на человека так, что перепахает реально всю его жизнь. Если кто-то узнал слово перепахает, да, это Ленин говорил о Чернышевском. Да, Ильич, например, на нашу беду в своё время прочел это самое проклятое “Что делать?”. И оно на него вот так повлияло. Думаю, конечно, тут Ленин несколько преувеличивал значение Чернышевского и преуменьшал другие факторы, но неважно. Реально литература работает. Более того, одна книга может повлиять на человека так, что он вот на всю жизнь станет сторонником или, наоборот, горячим противником излагаемых в книге идей. 

Для того, чтобы показать, как это работает, я приведу несколько примеров. Ну, вот возьмём такой близкий и родной нам пример, как становление еврейского национального государства. Думаю, никто не обвинит меня после этого в какой-то неполиткорректности. Так вот, как известно, сионизм изобрел Теодор Герцль, был такой замечательный еврейский деятель, который собственно впервые выдвинул идею: “А давайте евреи станут как все европейские народы, и у них будет своё государство.” Он написал несколько книг. Однако максимальный эффект был не от его теоретических трактатов. Даже трактат “Еврейское государство”, это был именно трактат, он повлиял на интеллектуалов, там всё такое. Но самой мощной его книжкой была небольшая, там чуть больше ста страниц, книга под названием “Altneuland” “Старая новая земля”. Художественная книжка, чистая литературка. Не то чтобы уж очень хорошая. Сделана примерно по Жуль-верновским канонам. Ну, то есть там описывается путешествие с приключениями и там вот в частности те самые приключенцы попадают в недавно созданный Израиль. Он тогда в книжке назывался просто еврейской страной. Значит, там всё очень хорошо, евреи процветают, все их уважают, значит, антисемитизма не существует. А в конце книжки, что самое забавное, возникает арабско-израильский конфликт, причем по вине евреев, там вот какой-то отвратительный раввин, значит,  говорит: “А вот давайте будем выступать против арабов.” Но это очень быстро ликвидируется. И там наступает вот такое вот счастье и благолепие. 

Книжка, ну честно сказать, не шедевр литературы. Но её читали как Евангелие, вот эти вот несчастные евреи. Они её читали, а там в конце была такая приписка: “Если вы захотите это станет правдой.” Вот эту вот фразу, она в дальнейшем стала, по сути дела, лозунгом сионизма: “Если вы захотите, это станет правдой.” Так вот, и они вот там несли какие-то свои эти еврейские гроши, было много бедных евреев, на эти самые переселения в Палестину, на выкуп семей у Турции, на вообще вот эту всю сионистскую движуху. Если бы не эта книга, возможно, не было бы никакого еврейского государства. По сути дела, оно выросло как дерево из вот этого семечка. 

Пример другой, совсем близкий к нам. Иногда задают вопрос: “С чего началась Перестройка? С какого момента возникла сама возможность того, что наша бюрократия сдаст страну непонятно ради чего?” А между прочим, была книжка, которая не произвела никакого впечатления на массы, потому что она была в самиздате, и даже в самиздате она не пользовалась бешеной популярностью, зато её прочел тот, кто нужно. Это сочинение Виталия Найшуля “Другая жизнь”. Это была книжка о том, как хорошо живут в Соединенных Штатах, вот буквально. То есть в самиздате была издана такая довольно толстенькая книжечка, где очень подробно описывалось, как роскошно, как невероятно сладостно живут американцы. С фотографиями даже, там были фотографии бассейнов, домов, машин. Понимаете? Эту книжку прочла низовая бюрократия. То есть, в отличие от многих других диссидентских книжек, типа Солженицына, вот эту книжку прочли низы бюрократии и решили: “Блин, а что мы тут сидим, поклоняемся кырле-мырле? А давайте мы все это грохнем и заживем как люди.” Самое интересное, что у них это удалось. Так вот, влияние этой книги невозможно переоценить, я в своё время специально спрашивал у разных людей: “А вот вы тогда это читали?”. Выяснилось, что многие либо читали, либо слышали про саму книжку. Она произвела гигантское впечатление именно на этот слой. Потому что она была рассчитана на этот слой, это был точный выстрел, который достиг своей цели. 

Теперь я хочу сказать вещь достаточно неприятную. Есть ли у русского движения своя книжка, а желательно своя литература, посвященная русскому национальному государству?Если да, то где она, а если нет, то почему её нет? Да и кстати, имеется ли такая же литература у наших политических противников? Ответ: у нас такой книжки нет. Причем дело даже не в качестве. Нет вообще. Почему?  Первое — потому что такой цели не ставилось. Большая часть всей нашей патриотической или националистической литературы — это нехудожественная литература, это трактаты, это теоретические рассуждения, иногда очень интересные и полезные, иногда беспомощные. Иногда это публицистика, очень хорошая, острая, я сам её писал, да и в конце концов многие из здесь присутствующих это читатели, там “Спутника и погрома”, ныне увы покойного. Так вот, с этим всё хорошо. Проблема вот в чём. Публицистика, это я говорю сам как публицист, это замечательная штука, когда нужно что-то обличить, вызвать ненависть, вызвать, что называется, негативные эмоции и на них куда-то поехать. 

Но увы, возникает вопрос: “А куда мы едем?”. Выражаясь пошлым языком бизнесменов, у нас в общем более или менее понятно все с мишн, но непонятно с вижен. Где картинка? Где та картинка, в которую можно влюбиться? Которую хочется жить, там внутри этой картинки. То, ради чего. Вот этот вопрос у нас к сожалению остался совершенно не освещен. То есть, у нас например нет даже фантастики про русское национальное государство. Вот то, что написал в свое время товарищ Герцен. Причем никакой. Её сто процентов нет. 

Что есть? Я сам писатель и к тому же хорошо отношусь к так называемым низовым жанрам. Я довольно много читаю, например, какой-нибудь самиздат. Вы знаете, что там есть? Там полно, например, коммунистической литературы. Коммунисты охотно пишут дрянные, скучные, но при этом работающие книжки про прекрасное коммунистическое будущее. Как всё вернулось к советским идеалам и космические корабли бороздят, значит, просторы большого театра или чего-нибудь в этом духе. Этого добра полно, есть патриотическая фантастика, в основном попаданческая. Про неё я говорить не буду, жанр позорный, но она есть. То есть полно, значит, текстов о том, как Россия снова стала империей, в ней живут 666 народов. Все друг друга любят, в общем русских тоже особо не обижают, вот именно типичная имперская фантастика. Да и как вернули Аляску. Ну офигеть! 

Так вот, я не нашёл ни одной книжки, которая транслировала бы в качестве картинки ту идеологию, которую мы здесь все разделяем. Их просто нет, нет таких книжек. Последняя книжка, которая была написана более или менее в национальном духе, была написана в 1923 году, совсем даже не литератором, он там перековался, что называется, из атамана, вы, наверное, знаете о чем идет речь. Да, это сочинение Краснова “За чертополохом”, являющееся чистой сказкой. О том, как вот , значит, Россию волшебным образом спас сам Господь, окружил значит, каким-то забором из буквально чертополоха, а там, значит, такая слащавая монархия, колокольный звон и прочие такие вещи, которые сами по себе, может быть, и неплохие, но дело в том, что там нет ничего реального, это сказка, откровенная. 

С двадцать третьего года у нас нет своей литературы, у нас, у русских националистов. Хорошо ли это? Понятное дело, что это плохо. Но второе. Это невозможно, к сожалению, сделать без определенного бэкграунда. То есть, для того чтобы такая литература появилась, а без неё, я должен сказать, наше движение не имеет особенных перспектив, мы не можем показать товар лицом, мы не можем показать картинку, мы не можем объяснить людям к чему мы стремимся. Когда сионисты говорили другим евреям: “Отдай, пожалуйста, свою последнюю копеечку на наше еврейское дело,” евреи могли сказать: “А покажи нам это дело?”. Им давали вот эту вот книжку про старую новую землю. Он читал и понимал, что вот есть картинка, туда можно попасть. Своё государство, своя армия, разрешён свой язык, никто тебя не шпыняет за то, что ты еврей. Все вопросы там как-то решаются. Красиво, хорошо, хочется туда. И последняя строчка: “Если вы захотите, это станет правдой.” 

У нас такой книжки нет. Нам каждый раз приходится по новой объяснять, почему вы, дорогой русский человек, должны стремиться к русскому национальному государству. Нет картинки. Единственное, пожалуй, что сейчас существует в этой области, и то это ведь не художественная литература, это вот, например, то, что делают отдельные энтузиасты. 

Самым более или менее крутым проектом в этой области будет это вот то, что делает “Чёрная сотня”. Почему? Потому что “Чёрная сотня” сделала ряд очень правильных шагов. Она стала публиковать тексты являющиеся, по сути дела, картинками. Ну, например, возьмем самый хит “Чёрной сотни”, это книжечка под названием “Кодекс чести русского офицера”. При её прочтении возникает картинка. Общество, где люди достойные, которые относятся к другу как к людям. Где, например, такая смешная фигура как офицер, что такое советский офицер, мы понимаем, это персонаж неприличного анекдота. А вот здесь вот читаешь и понимаешь: “Так это же были люди!” 

И вот сама эта картинка на людей действовала очень сильно. Множество, например, моих знакомых, которое эту книжку прочло, не все стали русскими националистами, но на всех это произвело впечатление. Они все вдохновились. Это было то самое. Вижн, картинка. Маленькая, что называется чуть-чуть освещенная, но все-таки. Так вот, пока у нас не будет картинки, выраженной причем в книжке, в художественной форме, боюсь, что дальнейшее движение наше будет скорее всего невозможным. 

Это тот следующий рубеж, который мы должны как-то преодолеть, естественно, я отношу это к себе. Я сам писатель и естественно я на эту тему думаю. Но, повторяю, это та тема которая сейчас стоит на пороге. Мы не можем сейчас заниматься, например, прямой политикой, ситуацию в России мы все знаем. Мы не можем, например, даже прямо высказываться. Роскомнадзор не дремлет. Но, вот это мы сделать можем, и сейчас для этого настал, я считаю момент.

Я все сказал.